Через неделю в детских поликлиниках Тулы у врачей-ухогорлоносов, извините за выражение, случился наплыв пациентов различного детского возраста. С теми «шариками с юбочками» в носу. Врачи уже опытом начали обмениваться, кто чем и как эти шарики доставал и кто чем и как доставать собирается.

А главный врач одной из поликлиник оказался хорошим знакомым генерального конструктора того самого завода. И позвонил. Что, мол, вы там за хрень придумали, которую мы из детских носов каждый божий день выковыриваем? Не может быть, говорит генеральный конструктор, этот шарик и в мой нос не влезет, не то что в детский. Да что тут обсуждать, вот у меня на столе наборчик лежит, сейчас я эксперимент проведу, ты трубку не клади. И не успел доктор ему возразить, как шарик уже в генеральном носу очутился. И так плотненько, что шиш выковыряешь. Ну врач-то знакомый на проводе. Приехал, достал, проблем никаких. Подчиненным только подождать пришлось, не принимал генеральный никого. Руководитель с шариком в носу – это не руководитель, а черти что ведь.

Как шарик вытащили, генеральный тут же на селекторе половину кнопок нажал и всех на совещание вызвал, кто к разработке этого пистолета-автомата отношение имел. Собрал всех за большим столом, врача тоже пригласил, и говорит:
– Меняйте, нафиг, диаметр шариков. Дети в нос засовывают, хорошо что в ухо не лезет.
А ему все почти хором:
– Не может такого быть, товарищ генеральный конструктор, эти пульки и в наши носы не влезут – не то что в детские. И за шариками шустро так потянулись.

Не успели генеральный с доктором народ предупредить, а может и специально с этим не торопились …

В общем, из десятка носов шарики в четыре не влезли. А в остальных замечательно так разместились – хрен достанешь. Доктор на генерального над очками своими внимательно посмотрел: ты мне сразу скажи, еще кого на совещание приглашать будешь, или сейчас у этих инородные предметы из головы извлечем и на этом закончим?

Генеральный, конечно, ржет, ему-то уже нормально без шарика, извлекай, говорит, из их инородных голов наши предметы, и смеется. Остальным не смешно нифига. Сами попробуйте чего-нибудь в нос засунуть, поймете тогда. Грусть, печаль, тоска и безысходность.

А диаметр шариков поменяли, конечно. Это проще, чем диаметр носов менять.

И вот я оказался на дайверском суденышке, доверху загруженном желтыми баллонами со сжатым воздухом, пластиковыми ящиками с гидрокостюмами, компенсаторами, ластами, масками и прочими дайверскими причиндалами.

Наше посудина с громким названием «Санта-Мария» направлялась в самое сердце самого прозрачного в мире Красного моря к одному из красивейших, как было обещано, коралловых рифов.

Компания дайверов состояла из трех арабов-инструкторов, десяти немцев и двух НАШИХ – русскоязычного эстонца Вована, с ног до головы татуированного драконами, и москвички Лены, девушки лет пятидесяти.

Несмотря на разность мировоззрений и ценностных ориентиров, мы с Вованом быстро нашли общий язык – мечта у нас оказалась одинаковой.

Москвичка Лена, свой рассказ начала так: «У нас в Москве сейчас популярны три вещи – фламенко, танец живота и дайвинг …» И вот богатый муж отвалил Лене кучу бабла, и она прикатила осваивать азы модного увлечения.

Поначалу Лену сильно укачало, и ее лицо приобрело зеленый цвет. Потом на нее нацепили баллон и тяжелый грузовой пояс – все общим весом больше, чем она сама. А когда трое арабов-инструкторов попытались притопить Лену и затащить ее на глубину (чтобы не возвращать снятые деньги), зеленый цвет ее лица перешел в густой синий, а глаза просто выдавливали стекла маски …

Осознав, в какую ловушку она угодила, Лена попыталась вернуться в привычную среду обитания, уверяя арабов, что эта не её. Но арабы были неумолимы. И только после уверений Лены, что деньги за курс обучения возвращать ни в коем случае не надо, арабы выпустили ее из свои цепких рук.

Коралловый риф меня не разочаровал. Редкий случай. Обычно, то к чему так долго стремишься и наконец получаешь, приносит разочарование …

Израсходовав весь воздух и восторженно поорав наверху, мы с Вованом прыгнули в море в масках и гидрокостюмах и поплыли вдоль рифа.

Красное море хоть и известно отсутствием штормов, но зыбь присутствует, и метров за двести ныряльщика на поверхности различить практически невозможно.

Вынырнув очередной раз за глотком воздуха, я поискал глазами Вована – Вован делал судорожные движения рукой, пытаясь привлечь мое внимание. Он указывал куда-то за мою спину. Я обернулся – наше суденышко, наша «Санта-Мария» на всех парах уходило от рифа, оставляя нас наедине с морем! Что за черт? Может, они так шутят? Может, это их дежурная шутка, что-то вроде бесплатного аттракциона – переплываем вплавь Красное море. Немного адреналина в кровь расслабленных туристов … Или они решили попугать нас за то, что мы не обращали внимания на их запреты уплывать далеко? А сейчас развернутся и пойдут обратно? Но они не развернулись и не пошли обратно, напротив, белое пятнышко суденышка стремительно уменьшалось и уменьшалось, пока не исчезло за горизонтом.

Мы сплылись поближе, выплюнули изо рта трубки и стали держать совет. Вариантов развития событий были два. Первый – оставаться на рифе, который местами доходил до поверхности, и где можно было стоять по горло в воде, и ждать, пока эти гребаные арабы заметят нашу пропажу и вернуться. Но заметят ли? И когда? Солнце стремительно садилось, в тропиках ночь наступает сразу, без вечера. А с сумерками из темных глубин подкормиться на мелководье наверняка придут АКУЛЫ и еще ЧЕРТЗНАЕТКАКИЕТВАРИ, таящиеся там. Красное море просто кишит акулами – я видел это еще в фильмах Кусто…

Другой вариант – как только стемнеет и Хургада зажжет свои яркие туристические огни, плыть в сторону берега, ориентируясь на эти огни. Но после двух погружений и дня, проведенного практически в воде, я не чувствовал в себе сил на многокилометровый марафонский заплыв.

Ситуация была дичайшая!

Где-то за тысячи километров в морозном Минске стыла под снегом в ожидании своего хозяина моя ласточка «Ауди», знакомые, закончив трудовой день, разъезжались из офисов по домам, а моя семья садилась ужинать у телевизора, не подозревая, что их муж и отец, вяло шевеля ластами, болтается на волнах в самом центре Красного моря, обреченный быть пожранным какими-то доисторическими тварями из голливудских ужастиков.

К нашему счастью, это место оказалось достаточно наезженным, и вскоре с другой стороны показалось судно, аналогичное нашему. Заметив в воде бесхозных ныряльщиков, оно резко изменило курс и пошло к нам. Компания англоязычных дайверов смотрела на нас круглыми глазами. Когда я на ломаном английском объяснил им, что мы не жертвы жестокого кораблекрушения или авиакатастрофы, а нас ПРОСТО ЗАБЫЛИ В МОРЕ, их глаза стали еще круглее.

Мы стянули гидрокостюмы и стали пить предложенный нам горячий чай. Несмотря на теплое море, нас трясло. Суденышко шло в порт. Порт находился километрах в десяти от нашего отеля. Мы пили чай и думали, как будем добираться до своего отеля, не бежать же десять километров в ластах и гидрокостюмах по пустыне.

Тут на горизонте нарисовалась «Санта-Мария», которая стремительно неслась в нашу сторону …

Ситуация на суденышке разворачивалась следующим образом. Араб-инструктор спросил у старшего немца: все ли ВАШИ вышли из воды? Он имел в виду европейцев-дайверов.

Немец пересчитал СВОИХ: все. Немец, блин!

А надо сказать, что суденышко хоть и небольшое, но имеет каюту, душ, верхнюю палубу, кормовую и носовую, так что охватить его взглядом на предмет присутствия всех нет возможности.

Арабы куда-то опаздывали, поэтому резко снялись с якоря и поперли на Хургаду.

Лена, приходившая в себя после первого и последнего дайва на полотенце на носовой палубе, оклемалась и начала искать СВОИХ. Она и подняла тревогу – куда исчезли двое русских (эстонец и белорус)?

Араб-инструктор всю дорогу умолял меня не рассказывать о произошедшем кэптану Муни, хозяину дайв-клуба, это грозило обернуться для него серьезными неприятностями. Он обещал мне немеряно сжатого воздуха на пляже.

Тем же вечером я встретил Вована с женой в баре отеля. Его жена не поверила ни единому нашему слову … «Ага, там бабы были …» – парировала она мои уверения.